Конституционный суд ограничил применение домашнего ареста

Конституционный суд сегодня опубликовал постановление по жалобе Сергея Костромина, в котором разъяснил, когда в отношении обвиняемого по уголовному делу может быть избрана мера пресечения в виде домашнего ареста.
Костромин задолжал работникам своей фирмы более 30 млн руб. Действия мужчины квалифицировали по ч. 2 ст. 145 Уголовного кодекса. Максимальное наказание по этой статье не превышает трех лет лишения свободы – а значит, это преступление небольшой тяжести.

В июле 2017 года Московский районный суд Санкт-Петербурга по ходатайству следствия отправил Костромина под домашний арест. Мужчине запретили без письменного разрешения следователя и суда покидать и менять место фактического проживания, общаться с другими лицами, за исключением близких родственников, получать и отправлять письма. Затем домашний арест продлили.

В ноябре того же года Костромину предъявили обвинение в окончательной форме, а следователь ходатайствовал перед судом о прекращении уголовного дела и назначении обвиняемому судебного штрафа в качестве меры уголовно-правового характера, поскольку тот полностью погасил задолженность по заработной плате. Но суд передал дело по подсудности мировому судье и продлил домашний арест Костромина еще на несколько месяцев. При этом суды отвергли доводы стороны защиты, полагавшей, что с учетом тяжести предъявленного обвинения домашний арест не должен применяться.

С этим же аргументов Костромин обратился в Конституционный суд, который с мужчиной согласился и указал, что домашний арест допустим, только когда лицу грозит наказание в виде лишения свободы. При этом суд может отступить от этого правила только в исключительных случаях – например, если обвиняемый нарушил ранее избранную меру пресечения. При этом решение суда о мере пресечения не должно предопределять его выводы по основному вопросу – о виновности подсудимого и его наказании.

КС указал, что федеральный законодатель вправе дифференцировать меры пресечения по соразмерности тяжести подозрения и обвинения. В то же время оспоренные положения ст. 107 УПК о домашнем аресте суд признал законными и соответствующими Конституции. А спор вокруг домашнего ареста Костромина подлежит пересмотру с учетом изложенной судом позиции.

КС разрешил следователям читать переписки с телефонов в ходе осмотра

«На наш взгляд, данное постановление Конституционного суда является весьма спорным и не приведет к смягчению сложившейся порочной практики избрания чрезмерных мер пресечения», – комментирует для «Право.ru» Антон Гусев из Goltsblat BLP. Он считает, что проблема заключается в самой судебной системе, допускающей избрание меры пресечения в виде домашнего ареста или заключения под стражу лицам, которым объективно она не должна избираться. С ним согласен и Алексей Буканев, младший партнер АБ «ЗКС»: он считает, что следствие, дознание и суды относятся формально к обоснованности избрания меры пресечения и фактически избирают меру пресечения без каких-либо конкретных доказательств, и не учитывают при этом разъяснения Верховного и Конституционного судов.

Гусев ожидает, что с учетом правовой позиции КС суды правоприменители – дознаватели, следователи и судьи – пойдут по другому пути. Они начнут указывать в процессуальных документах при избрании домашнего ареста, что той или иной статьей уголовного кодекса предусмотрено наказание в виде лишения свободы. В подавляющем большинстве случаев такое наказание предусмотрено. Юрист также отметил, что ст. 99 УПК давно требует учитывать тяжесть совершенного преступления и сведения о личности подозреваемого или обвиняемого при избрании меры пресечения, но эта норма закона работает неэффективно.